Волк смутно догадывался, что нору мог обнаружить человек, поэтому подходил к хутору очень осторожно. Он вздрагивал от малейше­го шума, его пугали яблони с распростертыми ветвями, похожие на матерей, встречающих своих детей, тем­ные пни, издали похожие на присевших людей. Но предосторожность оказалась излишней. Следов че­

Волк рыл землю и чувствовал, что завалит лошадь этой же ночью. Но неожиданно земля кончилась, и ког­ти заскребли доски — в сарае был пол. От бессильной злости волк стал грызть зубами дерево, надеясь про­рваться к метавшейся наверху лошади, но зубы не раз цепляли за гвозди. Волк ничего не мог поделать с ме­таллом, поэтому он вынужден был бросить свою затею и задом вылез из норы. Грязному, злому и раздосадо­ванному, ему захотелось завыть, но он сдержался.

Прошла большая часть ночи. Черная туча, при­ползшая откуда-то с запада, из-за своих разлохмачен­ных краев открыла звезды. Опрокинутый красный рог месяца изредка мелькал в просветах тучи. Было про­хладно.

Волк подошел к дому, обошел его по периметру, по- собачьи обнюхивая углы, затем тяжело взгромоздился передними лапами на стену и заглянул в окно. Неожи­данно ослепительно яркий луч света ударил серому хищнику в глаза.

Глава 5. По волчьему следу

Катя пришла засветло, не таясь, и это польстило Терпухину. «Если она не боится пересудов и сплетен, значит, можно надеяться на что-нибудь серьезное...» — подумал атаман, мечтавший о женитьбе.

Вечером Терпухин еще раз обошел все свои «обо­ронные» сооружения. Этот вечерний обход вошел у не­го в привычку. И опять он увидел свежевырытую нору, на которую натолкнулся утром. Юрий заглянул в нору, посветил фонариком и решил, что вряд ли это творе­ние лап какой-нибудь бродячей собаки. Но то, что это может быть волк, который пытался пробраться к кобы­ле, казалось ему маловероятным. Терпухин решил не говорить об этом Кате, чтобы не тревожить ее.