Я, правда, на подобный семинар лишь однажды заглянул и больше туда не ходил. Я был тихим, интеллигентным человеком, вообще не шумел и чувствовал, что там мне делать нечего. А Гаркуша эти собрания посещал и с помощью все того же Бурлаки сумел-таки вновь заманить к нам на точку рок-клубовское руководство…

— Захожу в ДК Металлистов, — продолжает Рогожин, — вижу пустой зал, где сидит комиссия, человек пять наверное. Тоже сажусь неприметно на стульчик в уголке, смотрю… На сцене безумие просто: носится Гаркуша со своей странной пластикой, поет Леня Федоров, не выговаривавший тогда, по-моему, 32 буквы алфавита. А текст-то тогда в нашей рок-музыке считался первичным…

Комиссия смотрела, смотрела и вынесла вердикт: вы или солиста к логопеду сводите, или поменяйте его, что ли? «АукцЫонщики» стояли растерянные. Им же нужно было одобрение, фестиваль впереди. А их все «банят» и «банят», выражаясь сегодняшним сленгом.

Тогда Леня спросил у Озерского: «Привел?» Тот отвечает: «Привел». Они поворачиваются к комиссии и заявляют: у нас есть солист. Вот он — в зале сидит. Это Леня говорит обо мне, не видев и не слышав меня до этого момента никогда. Полнейшая авантюра. А я не знаю ни одной песни «АукцЫона»!

Кто-то из комиссии предложил: раз у вас есть солист, пусть выйдет и споет. Леня мне со сцены: «Ну чего, споешь?» «Спою», — говорю. И пока я иду к сцене, судорожно думаю: «Что мне спеть-то сейчас? Ариозо Германа из „Овода" не подойдет, ария индийского гостя из „Садко" — тоже. И „Белеет парус одинокий" — не то, и народные песни…» Перебираю весь свой репертуар и понимаю, что в нем нет ничего подходящего для данной ситуации. И тут меня осенило. Когда-то в Запорожье, где я вырос, к нам приезжала венгерская группа «Пирамеш» — хардилово такое. Мне страшно понравилась у них одна рок-баллада. И мои знакомые венгерские студентки, проходившие тогда практику в нашем местном вузе, меня этой песне научили. Ее я и решил исполнить.