Выхожу на сцену, пацаны из «АукцЫона» спрашивают: «Ну что, тебе подыграть?» «Не надо», — говорю.
И начинаю петь а капелла эту тему на венгерском языке!.. Комиссия офигевает, «АукцЫон», застыв, стоит на сцене. Это было из серии непонятно, но здорово. Я допел, и за моей спиной раздались одиночные аплодисменты. Хлопали сами «аукцыонщики». Из зала говорят: «Ну вот, у вас, оказывается, солист отличный, все слова слышны. Что же вы раньше о нем молчали?» Потом комиссия свинтила, и «АукцЫон» вновь приняли в рок-клуб.
Тут появляемся мы и хихикаем
Однажды в «Сайгоне» встретился с Гаркушей. Я был ярким художником, он — ярким тусовщиком. «Не хочешь ли поработать над оформлением программ „АукцЫона"?» — поинтересовался у меня Олег. Что это за группа, я не представлял, но предложение поступило от колоритной личности, и я подумал, что должно быть любопытно.
В середине 1980-х большинство питерских рок-музыкантов мигрировали из группы в группу или совмещали участие в нескольких проектах. Барабанщик «Ы» Игорь Черидник, с которым я играл в «Оркестре профессора Мориарти», как-то пригласил меня на репетицию «АукцЫона», поскольку на носу был рок-клубовский фестиваль и у них созрела идея расширить свою духовую секцию. Что играет «АукцЫон», я совершенно не знал, но друг позвал, и я откликнулся.
Магнетизм почти никому неведомого «АукцЫона» продолжал превращать группу в некий сказочный «теремок», где поселялись под одной крышей — для совместных экспериментов, безумств и удовольствия — все новые и новые, непохожие друг на друга личности. Вслед за несостоявшимся оперным певцом, провинциальным украинским интеллигентом Рогожиным нарисовался коренной питерец Миллер — эксцентричный, от всего независимый художник с ксивой маляра, полученной им по окончании ленинградского ПТУ № 61.