- Всем оставаться на месте! - крикнул один из них. - Не двигаться!

Последним в комнату вошел молодой капитан, подтянутый, спокойный, обвел всех внимательным взглядом, остановив его на Тельмане.

- Господин Тельман, не так ли? Эрнст молчал.

- Ганс, - повернулся капитан к одному из вахмистров. - Согласно инструкции...

К Тельману подошел дюжий полицейский с лицом хладнокровного убийцы.

- Руки вперед!

На запястьях рук Эрнста Тельмана щелкнули наручники.

- Этого тоже, - кивнул капитан на Вернера Хирша. - Выводите!

В дверях он оглянулся на Марту, которая, бледная, окаменев, сидела на стуле.

- Фрау Клучинская, - сказал капитан, - вы находитесь под домашним арестом. Из квартиры не выходить. До особого распоряжения. - Он еле заметно усмехнулся. - Для сведения. Ваш муж Ганс Клучинский арестован на вашей так называемой даче... - Капитан помедлил, - которая давно превратилась в зловонный рассадник коммунистической пропаганды. - И он вышел из комнаты.

Двое вахмистров повели Тельмана, взяв его под руки.

На пороге Эрнст обернулся, прямо посмотрел на убитую горем женщину.

- Выше голову, Марта! Последнее слово скажем мы!

...В закрытой машине Эрнста Тельмана доставили в 121-й полицейский участок Берлина. Здесь его втолкнули в пустую комнату с зарешеченным окном, и в ней он оставался не более пятнадцати минут.

Щелкнул замок, открылась дверь.

- Выходи, красная собака!

Теперь его везли в открытом грузовике, в окружении десятка молчаливых полицейских. Наручники сняли. Эрнст Тельман поймал несколько любопытных, и, показалось ему, невраждебных взглядов.

«Куда меня везут? - Через головы и спины полицейских Тельман пытался разглядеть улицы. И постепенно понял: - Едем в направлении Александерплаца».

Да, его привезли в президиум берлинской полиции, резиденция которого находилась на Александерплац, под усиленным конвоем провели в просторный кабинет.