Вдруг Хромы посмотрел на меня так пристально, словно пытался разгадать, может ли довериться мне. Не знаю, в мою ли пользу сделал он выводы, но в тот момент я чувствовал себя в роли пассажира-контрабандиста, которого привели в таможню и просветили рентгеновскими лучами. А выражение зеленых глаз капитана оставалось при этом таким же безразличным и мрачным. Через минуту он заговорил уже о другом, отведя от меня свой пронизывающий взгляд.

В сентябре 1944 года звено получило задачу сфотографировать укрепления противника за Вислой. В этом необычайно рискованном предприятии - гитлеровцы организовали здесь очень сильную противовоздушную оборону  - кроме Хромы и Матвеева участвовали поручник Калиновский и хорунжий Козак.

От результатов выполнения задания мог зависеть успех подготовленного наступления. Поэтому его и поручили звену капитана Матвеева.

На задание вылетали двумя парами - командир эвена с капитаном Хромы и поручник Калиновский с хорунжим Козаком. Матвеев и Калиновский производили фотосъемку; Хромы и Козак прикрывали их. Каждый такой вылет продолжался около полутора часов, что при адском огне с земли было пределом человеческой выносливости.

- Порою мне казалось, что некоторые участки мы никогда не сможем сфотографировать, - продолжал рассказывать Хромы, время от времени поглядывая на меня. - Матвеев летел по прямой, которую намечал себе по нескольким ориентирам на местности. Я же, следуя за ним немного выше, высматривал, откуда бьют зенитки. Обычно они били отовсюду. Мне нельзя было его отвлекать, но, стиснув зубы, я все же почти поминутно бросал ему: "Вперед, прямо", хотя сам все время маневрировал, уклоняясь от обстрела.

- Разумеется, - заметил я, - вы были ведомым и не могли лететь как по ниточке. Вам совсем не нужно было подвергать себя такой опасности.