В связи со всеми этими хлопотами, да и просто отдохнуть от суетной петербургской жизни, к Жуковскому приехал его старинный друг, однокашник и стихотворец Александр Воейков. Увидел прелестную 18-летнюю Сашу Протасову, которую Василий Андреевич в стихах назвал "гением чистой красоты" (потом, спустя десятилетие, Пушкин использует эту метафору применительно к Анне Керн, чем и обессмертит ее), влюбился без памяти и тут же сделал предложение. Екатерина Афанасьевна дала свое согласие на брак. Но свадьба откладывалась, так как у невесты не было приданого, и тогда Жуковский продал свою деревеньку Холх и вырученные деньги отдал на приданое своей бывшей ученице. А в качестве свадебного подарка Василий Андреевич создал балладу "Светлана" - одно из самых светлых своих произведений. И в 1813 г. многих новорожденных дворяночек чувствительные мамы нарекли этим именем, подобно тому, как 15-ю годами раньше называли Лизами - в честь Карамзинской "Бедной Лизы".
После продажи Холха Василий Андреевич остался без крыши над головой: его двухэтажный домик в Белеве за два года до этого был продан родственникам Протасовых; конечно, Жуковский мог жить там по-прежнему, его библиотеку и спальню в верхнем этаже оставили в неприкосновенности, но поэт предпочел переселиться к одной из своих единокровных племянниц, Авдотье Петровне Киреевской, с которой у него сложились теплые дружеские отношения, и вновь занялся преподаванием - он стал домашним учителем ее детей: 8-летнего Ивана и 6-летнего Петра (в будущем известных славянофилов братьев Киреевских).
Тогда же Жуковский выхлопотал для Воейкова место профессора в Дерптском университете, куда тот и переехал вместе с тещей и свояченицей, т.е.