Когда Иван Киреевский, сын единокровной племянницы Жуковского и его бывший воспитанник, решил выпускать журнал "Европеец", поэт горячо поддержал его начинание и передал ему для печати несколько своих последних стихов. Однако после выхода в свет двух номеров, за статью Киреевского "Девятнадцатый век", журнал был закрыт цензурой. Жуковский пытался заступиться за издателя перед императором, уверяя последнего в отсутствии вредных помыслов и искренней благонадежности Киреевского, на что разгневанный Николай I поинтересовался у воспитателя своего сына: "А за тебя кто поручится?" Жуковский, глубоко оскорбленный, подал в отставку. А через несколько дней император, повстречав его в дворцовых коридорах и приобняв за плечи, произнес: "Ну, пора мириться!" Жуковский забрал назад свою просьбу об отставке, однако продолжил борьбу за "Европеец", и, хотя он и проиграл, зато выиграл в несоизмеримо большем: в глухие николаевские годы личным примером доказал, что честь и чувство собственного достоинства нельзя ни втоптать в грязь, ни променять на карьеру, ни поступиться ими в угоду бенкендорфам.
О благотворной роли Жуковского в судьбе Пушкина можно говорить до бесконечности! Как часто он поддерживал его в трудные минуты, отводил от него опасности, заступался в критические моменты! Благодаря его хлопотам, в 1820 г. Пушкин отправился не в ссылку на Соловки, а в "командировку" в Бессарабию; в 1824 г. он уладил тяжелейшую ссору поэта с отцом, согласившимся быть тайным соглядатаем собственного сына (и таким вот образом "грамотно" велось наступление на изживание дворянской чести и человеческого достоинства еще в начале XIX в, что уж говорить о том, что произошло в ХХ!). Спустя некоторое время, Пушкин писал из Михайловского Вяземскому: "Письмо Жуковского наконец я разобрал. Что за прелесть чертовская его небесная душа! Он святой, хотя родился романтиком, а не греком, и человеком, да каким еще!" В 1834 г.