Жуковский сгладил конфликт между "камер-юнкером" Пушкиным и императором Николаем I. А через два года, когда француз Дантес начал свои вызывающие ухаживания за женой поэта, именно Жуковский выступил посредником в примирении Пушкина с Дантесом, в результате чего дуэль в ноябре не состоялась, а приемный сын голландского посланника барона Геккерена, известного своей "противоестественной страстью", стал мужем Екатерины Гончаровой, старшей сестры Натальи Николаевны Пушкиной. Но не прошло и трех месяцев, как по Петербургу распространились омерзительные письма, порочащие честь Александра Сергеевича и его жены, и Пушкин повторил свой вызов. И снова Геккерен обратился к Жуковскому, зная, что это единственный человек, к мнению которого Пушкин мог прислушаться. И, действительно, Василий Андреевич сделал всё, что он него зависело, чтобы предотвратить дуэль. Он взывал к Пушкину: "Я не могу еще решиться почитать наше дело конченым. Еще я не дал никакого ответа старому Геккерену... Ради Бога, одумайся. Дай мне счастие избавить тебя от безумного злодейства, а жену твою от совершенного посрамления". Жуковский был уверен, что Пушкин, с его репутацией отчаянного бретера и меткого стрелка, совершит это "безумное злодейство" - т.е. убьет Дантеса на дуэли. И, так как Дантес был кавалергардом, а значит подчинялся императору, Жуковский даже обратился к Николаю I с мольбой остановить намечавшуюся дуэль между его офицером и первым народным поэтом, но в данном случае царь предпочел не вмешиваться. 27 января смертельно раненный Пушкин позвал к себе Жуковского. В течение почти двух суток Василий Андреевич выпускал бюллетень о здоровье умирающего поэта. 29 января 1837 г. Александр Сергеевич Пушкин скончался от раны, защищая свою честь и честь жены. Жуковский пережил еще одно ЛИЧНОЕ горе, ведь Пушкин был для него не только гениальным русским поэтом, но и близким другом, которого он знал 15-летним подающим надежды лицеистом, о котором он с такой любовью и трепетом заботился впоследствии, которого он, в определенном смысле, "выпестовал".