Нельзя верить романтикам на слово, как выразился один исследователь. Иначе говоря, в романтических произведениях, идет ли в них речь о средневековых замках или о морских просторах, нет ни замков, ни моря, но есть переживание, вызванное мыслью, скажем, о море, и - запечатленное.
Вальтер Скотт шел по тому же пути, что и романтики. И он уводил читателей куда-то вдаль, в неведомое и таинственное. И он до головокружения и чуть ли не до обморока, до самозабвения доводил читающую публику зрелищем необычайных картин природы, рыцарских ристалищ и т.п. Однако была между ним и романтиками существенная разница.
В предисловии к одному из наиболее известных своих произведений, роману "Роб Рой", Вальтер Скотт наглядно обозначил эту разницу. О Роб Рое, неукротимом горце, писали и до Вальтера Скотта, в том числе и поэт-романтик Вордсворт, посвятивший знаменитому разбойнику балладу, которую Вальтер Скотт привел почти полностью в авторском предисловии.
Для Вордсворта Роб Рой - воплощение погубленной "простоты", разрушенной "первозданности". Вордсворт воспевал в лихом разбойнике упорство самой природы, славил естественное и потому безошибочное чувство врожденного достоинства и справедливости. А Вальтер Скотт по поводу вордсвортовских строк говорит: "Все же не следует думать, что этот незаурядный человек, поставленный вне закона, был истинным героем, неотступно следовавшим в жизни тем нравственным воззрениям, какие прославленный поэт, стоя над его могилой, приписывает ему в заботе о его добром имени".