Но кругла Земля, и небеса путь укажут синими звездами. Заалеют в бухте паруса утром ранним. Лёгкими слезами горечь злой разлуки растворим, вспыхнет маяком огонь желаний. И, зардевшись как гардемарин, я услышу: Ты вернулся, странник... Что для нас разлуки и года, дальних стран обманчивые дымы, если нежно взгляд мой скажет - да, если скажет - вечно Вы любимы! Дай Вам Бог, изведав сердца боль, свет храня и чувством не старея, алым утром встретить, как Ассоль, навсегда вернувшегося Грэя...

Владимир Кияев

стр. 10-11

Т Е Л Е Ф О Н

1. ... - Все это самокопание твое - кожа, кости, внутренности, сосуды - зачем все это? - не торопясь, медленно разминая пальцами очередную сигарету, говорила она. - Если у тебя внутри вакуум, это не значит что и у других, и вообще... она многозначительно улыбнулась. - Ты вообще кроме своего Миллера книги какие-нибудь читаешь? Кроме себя, людей вокруг не видишь. Все ведь прозрачно... ... - А ты помоги. Сто раз тебя просил - помоги, дай разобраться. Ну же, ну. Например? Хоть чтонибудь. Благодарен ведь буду... ... - Представь себе сцену. Ночь. Полумрак. Постель. Ну там, любовь... Он, она... Он смотрит на нее, думает: "как ты мне надоела, куда ни двинь. Тряпка бездыханная". И утром : "все равно ведь никуда не уйдешь, здесь останешься,так все и будет тянуться".

2. Он вспоминал этот разговор, стоя перед комнатой, где сидела она. Двери были непрозрачны, от этого лихорадило сильнее. Лекция вот - вот должна была кончиться. Он размышлял. Не знал твердо, чего хочет. Входить хотелось и не хотелось одновременно. У ног выжидающе скучал "дипломат", на нем лежали перчатки. Неспеша натянув их, он подхватил чемодан, двинулся к выходу. Похоже, это действительно была она. С кожей, кишками и прочим. Настоящая. Долгожданная. Упоенно билось сердце. Спускался, хоть и медленно, по ступенькам. Все-таки спускался. Семь лет первой безответной влюбленности не проходят бесследно.