- Тьма-тьмущая! Ты с ними и за неделю не расквитаешься. Пойдем, пойдем, скорее, чего сидишь? Рассиделась без дела, обленилась ты, девка... - Иди, - сказал Леший. - Раз надо.... - Кикимора еще что-то тараторила, обдавая перегаром. - Надо - оно и есть надо, раз такое дело... Лихорадка неохотно поднялась и стянула на груди концы черно-зеленого шевелящегося платка - водоросли, комары, мелкие гады и бесы добровольно сплелись в этот платок, чтобы обогревать тощие плечи своей повелительницы. И вслед за кикиморой, склонив русо-зеленую голову, побрела Лихорадка по родному болоту, и в ночной тьме сочувственно чавкала топкая жижа и обескровленно кричала птица. Да еще филин разухался и выползла луна - стало совсем уж мертвенно, а кикимора впереди бодро шлепала своими чунями и напевала под нос. Неподалеку от болота, на более-менее сухом месте, богатом каменными выступами и худосочными соснами, по правде расположилось немалое войско. Там жгли костры и ели кашу; ветер доносил смех и обрывки разговоров, звяканье железа, изредка лошадиное ржанье. - Вон их сколько! - радостно прошипела кикимора. - Каждый по сто жизней нахлебаемся, а то и поболе! Иди! Сотнями безобидных светлячков Лихорадка слетела на лагерь. Кикимора толстой мухой кружилась рядом и советовала: - Сразу бей наповал, сразу в кровь иди, а то вдруг они с утра уйдут? Нам-то ничего ни достанется, если они по дороге подохнут. А рослые могучие воины ничего не подозревали, отмахивались от комаров и мошек, смеялись, говорили о предстоящей битве. Часовые бродили по краям лагеря, зорко высматривали во тьме врага, но подлинного, смертельного врага не видели и видеть не могли. Только один - то ли воевода, то ли облаченный в доспехи волхв - вертел головой и хмурился, и втолковывал лежащему на плаще важному сотоварищу: - Не нравится мне это место. Гиблое оно. - Все-то ты преувеличиваешь, - басил сотоварищ полусонно. - У тебя от большого ума видения... На этих двоих - да еще на две трети засыпающих воинов - Лихорадке не хватило яду, и она вернулась на болото.