Деревня словно вымерла. Раненый подошел к крайней избе и тихо постучал в окно. Тишина. Он постучал еще громче и настойчивее. Послышались шаги, дверь отворилась, и в щель высунулась голова старухи.

- Кто здесь, что надо? - спросила старуха и, увидя перед собой немца, поспешила захлопнуть дверь.

Человек прислонился к стене, его мутило. Рядом что-то зашуршало. Путник резко присел и увидел старика, который занес над ним топор.

- Я не враг вам, - спокойно проговорил по-русски человек.

Это удивило старика, и он медленно опустил топор.

- Мне нужно передохнуть и перевязать рану, - показал человек на почерневшие от крови и грязи бинты.

- Заходи в дом, - буркнул старик и пропустил путника вперед.

Человек вошел в переднюю и сразу же опустился на табурет. Старик сел на скамью напротив его, сурово поглядывал из-под мохнатых бровей то на пришельца, то на топор, который все еще держал в руках.

- Раз я тебя впустил в дом, так и помогу чем могу, - сухо сказал старик. - Ксения, иди сюда.

Из второй половины вышла старуха, та, которая отворяла дверь.

- А у нас ничего нет, сами голодные сидим, - начала она.

- Найдется... - буркнул старик. - Приготовь воду, ему умыться надо.

Через час умытый, перевязанный белым крестьянским полотном, человек опять двинулся в путь.

Глава 2

Военный комендант города капитан Лизенгер плохо спал прошедшую ночь. Уже когда он был в постели, позвонили из Минска и сообщили, что завтра утром к нему прибудет самолетом офицер СД. Разъяснений по телефону не последовало. На его вопрос, какие материалы готовить и в каком часу встречать, в трубке тихо звякнуло, ее положили на рычаг.

Капитан Лизенгер был от природы добродушным человеком. В сорок лет он стал тучным, особенно после ранения под Москвой, откуда его и направили в тыл. Получив должность коменданта, Лизенгер надеялся отдохнуть и окрепнуть.