Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М.; Л., 1953-1959. Т. VII. С. 221.}. "Ундина" и юность - понятия нерасторжимые, и неудивительно, что с течением времени все более юным делался круг ее читателей, которые затем проносили сквозь жизнь этот обаятельный идеальный женский образ.

И еще раз Герцен, находясь в Новгороде, тоже в философском контексте вспомнил "Ундину" в письме к А. А. Краевскому от 3 февраля 1842 г. Он писал о "Феноменологии духа" Гегеля: "...вот прекрасные листки фантазии ощипаны, но сочные плоды действительности тут. Исчезли Ундины - но полногрудая дева ждет..." {Герцен А. И. Указ. соч. М., 1981. Т. XXII. С. 128.}. Ундина как воплощение фантазии и романтизма отступает перед реальной действительностью, один исторический тип мышления сменяется другим.

Совершенно по особому, резко отлично от современников и последующих поколений, воспринял "Ундину" В. Ф. Одоевский. Он не пошел вслед ни за Фуке, ни за Жуковским. Впервые на его три предельно краткие заметки, в которых речь идет об "Ундине", указал П. Н. Сакулин, отметив, что цикл повестей о духах стихий ("Сильфида", "Саламандра") Одоевский намеревался пополнить еще одной повестью - "Ундина" {Сакулин П. Н. Из истории русского идеализма. Князь В. Ф. Одоевский. Мысли - писатель. M., 1913. Т. 1, ч. 2. С. 80.}. Но примечательно, что первый план повести (всего несколько строк) озаглавлен не "Ундина", а "Ундин" {ГПБ. Л. Ф. В. Ф. Одоевского. Оп. 1. Пер. 20. Л. 69.}. Здесь Одоевский пишет только о Дяде Струе, его проказливом нраве и причудах. Отношение Струя к Петербургу и его обитателям исполнено сарказма, издевки. Струй любит Петербург потому, что город "расположен на болоте", а петербургские салоны "потому, что в них много воды", как и в "английской нравственности" и философии, царящих в этих салонах {Там же.}.