Конечно, писатель жизнью не рисковал, не о том речь. Просто представьте на секунду, что он, махнув рукой, написал бы несколько дежурных слов двум этим могущественнейшим людям. Какие бы необъятные, самые сверхсекретные архивы открылись бы для писателя! У него снова была бы "нулевка", как тогда - после войны...

Из тринадцати месяцев тюрьмы девять провел в карцере

Пацаном, в 15 лет, бросил школу, приписал себе два года и ушел воевать. Трижды был контужен, тяжело ранен. Осколки в основании черепа остались до конца жизни.

Дошел до Берлина.

Юноша девятнадцати лет - победитель. Шесть боевых наград.

И после войны - 13 месяцев тюрьмы...

- Началось это в 50-м, закончилось - в 51-м. Я - капитан разведуправления в Берлине. Там один отдел завалил операцию в Западном Берлине. Не наш, мы работали по американской зоне. Но - правительство в курсе, обмен дипломатическими нотами, приезжает важный полковник, проводит офицерское совещание. И вот виновника долбают. Старший лейтенант Седых, сибиряк, хороший человек. Мне - 24, ему - под 30. И я понимаю - нашли стрелочника, чтобы отрапортовать Москве: офицер такой-то арестован, после проведения следствия будет осужден.

Я встал и сказал, что операция проводилась под руководством управления и не понимаю, почему все здесь молчат и не называют истинных виновников.

Сразу объявили перерыв. После него о Седых все забыли и долбали меня, мол, тут действует организованная группа. Заговор.

Седых получил 25 лет. А меня под конвоем вывезли во Львов, где я и сидел больше года во внутренней тюрьме МГБ вместе с оуновцами, полицаями. Ну, чтобы тяжело - не скажу. Морально тяжело...

Не жаловался Владимир Осипович, не в его характере. Но я знаю, что из тринадцати месяцев девять он провел в карцерных одиночках. Что в тюрьме его сильно били. Отбили почки, легкие. И он своих мучителей бил, ударил офицера наручниками по голове.