— Попробуем что-нибудь сделать, — сказала я.
Эти мои слова были равносильны согласию взяться за детективное расследование. Анюта повеселела, мы наконец вылезли из машины и пошли в гости к художнику. Я в отличие от Анки пребывала не в лучшем настроении. Ясно было, что я подрядилась на работу, которая может оказаться настоящим геморроем и при этом не принесет никакой пользы. Денег я с Анюты по дружбе не возьму, но и адаптировать ее Машу в свой богатый опасными приключениями детектив не смогу — судя по всему, бедной Маше и в реальной жизни не сладко приходится.
Я чувствовала себя похвально гуманной и благородной идиоткой.
Воскресенье
— Чего это ты идиотка? Ничего ты не идиотка! — приговаривала Ирка, сноровисто выворачивая карманы мужних штанов, отправляемых в стирку. — И Анка не дура, что придумала нанять тебя, как частного детектива! Я уверена, у тебя получится, ведь ты уже не один тугой клубочек распутала. Сколько убийств раскрыла!
— Больше, чем хотелось бы, — пробормотала я, непроизвольно поежившись. — Кстати, Анка свою подружку хотела бы найти живой!
— А вот мне все равно, живой или мертвой! Мертвой даже лучше, наверное! — непонятно заявила Ирка.
Она безжалостно скомкала брюки, яростно затолкала их в открытый иллюминатор стиральной машины и взялась за рубашку.
Тут я заподозрила что-то неладное. Моя обычно благодушная подружка явно пребывала в растрепанных чувствах. Проверив карманы Моржиковой рубашки, она взялась за носки, причем не просто вывернула их, но еще и заглянула внутрь каждого.
— Ирка, в чем дело? — спросила я удивленно. — Твой муж завел старомодную привычку хранить деньги в чулке?
— Да, он завел! — сердито ответила Ирка и метнула тщательно досмотренный носок в стиралку. — Дрянь!
Я не поняла, к носку или к его хозяину относится ругательное слово, а Ирка не спешила с объяснениями. Она ткнула в кнопку запуска так решительно, словно включала не стиралку, а электрический стул, после чего скрестила руки на груди и с самым мрачным выражением лица уставилась на коловращение тряпок за стеклянным люком.