Хрущев больше всего любил пострелять с вышки кабанов в Беловежье (впервые он здесь охотился 5 января 1958 года). Но однажды вдруг пожелал «пополюваты» зайчат в Залесском. А их там нет, и не на шутку всполошившиеся устроители всей командой кинулись на юг Киевщины, в Кагарлыкский район, необыкновенно урожайный на длинноухих. Отловили тысячу, привезли в мешках и выпустили под ружье Никиты Сергеевича. Хрущев остался доволен удачной охотой и наградил директора Залесского заповедно-охотничьего хозяйства золотыми часами.
Вообще в этом так называемом «гостевом» хозяйстве было разработано немало добычливых способов охоты, к примеру, на уток. Их выращивали полудикими на специальных прудах, покрытых сеткой. Перед охотой срезали по два маховых пера: птица становилась «хлопунком» — красиво взлетала, хлопая крыльями по воде, но улететь не могла. Таких уток и выпускали под ружье.
Ежели «первое лицо» или «замещающее», как в кругах номенклатуры именовали Подгорного, Громыко или Устинова, мазало, и дичь спасалась в камышах, оттуда вылезал один из сидевших наготове егерей с удавленной заранее уткой и изрекал: «Ось Ваша качка…» Пребывая в добром расположении духа Никита Сергевич Хрущев любил собственноручно премировать особо отличившихся лесников стопкой и бутербродиком.
Однажды «первому» на закуску прямо из Дуная привезли живых раков. Остатки Хрущев приказал бросить в только что залитое Симферопольское водохранилище. И что же! Раков там ловят по сей день, именуя «хрущевскими». А вот деревню Никита, что дала имя Никитскому ботсаду, срочно переименовали, не дай Бог, «первый» дорожный указатель прочтет…
У Брежнева тоже было обыкновение благодарить за хорошую охоту, но не часами, а гостевыми билетами на очередной съезд КПСС.
В последние десятилетия Леонид Ильич буквально помешался на охоте. Борис Ельцин в нашумевшей книге «Исповедь на заданную тему» (Рига, 1990) так обмолвился по этому поводу: «Брежнев, как правило, в пятницу выезжал в свое Завидово и там проводил пятницу, субботу и воскресенье… Для Брежнева в тот момент существовала одна страсть — охота. И ей он отдавался до конца» (стр. 52–53, 106).