У этих двух народов, помимо смешных языков, немало и других общих интересов — например, страстный антисемитизм. К сожалению, французы и украинцы выражают свои страсти существенно разными способами, благодаря чему и стали всемирно известны такие явления как, с одной стороны, французская любовь, а, с другой, украинская любовь к салу. Только благодаря таким досадным мелочам Франция до сих пор не достигла самостийности в союзе с Украиной.

Но я отвлекся от моей основной темы — представления разных народов о собственном величии.

Как показывает опыт, русский народ в ответ на даже весьма осторожно высказанные сомнения в его ошеломляющем величии разражается гнусной бранью. Почему? Возможно, потому, что стране, ютившейся в бараках и коммуналках, ожидавшей арестов по ночам, проводившей дни в бесконечных очередях за туалетной бумагой и картошкой, ездившей из деревень в города покупать хлеб, боявшейся открыть рот, не оглядевшись по сторонам, — этой стране в течение многих поколений вдалбливали в мозги: несмотря на кое-где отдельные все еще недостатки, вы — самые великие. Догоним от тайги и перегоним до британских морей. Так создавался народ-шизофреник.

Времена изменились. Правительство поумнело и разрешает болтать то, о чем раньше не позволялось даже думать. В газетах открытым текстом пишут: лидируем по убийствам и самоубийствам. Люди месяцами, а то и годами не получают зарплату. Доктора наук работают ночными сторожами. Армия, перед которой еще недавно трепетал мир (по-видимому, в ЦРУ царит чисто советская халтура), бессмысленно и бессильно топчется вокруг шайки бандитов, не успевая хоронить своих. Все это знают. Говорить об этом можно. Говорить можно вообще, о чем угодно — все равно никто не слушает. Единственное, чего все еще нельзя, это сомневаться в нашем непревзойденном величии. Ведь нас же учили, что самые-пресамые — это мы… Ату его!

Это исходит не из Кремля и не с Лубянки. Это — глас народа, у которого давным-давно отняли свободу, на десятки лет изолировали от всего мира, уничтожили до седьмого колена всех, кто мог даже помыслить о сопротивлении режиму, в котором с мичуринской кропотливостью поколениями культивировали подлых хамов.