У Штейна был необыкновенный талант. Анатолий Карпов назвал талант Штейна фантастическим. Но счел нужным добавить: «Он обделял себя. Мало работал».

Это было действительно так. В нем было что-то от вольного художника. Прозу шахмат он не очень-то чтил. И при этом сумел трижды стать чемпионом СССР и победить на супертурнирах в Москве в 1967 и 1971 годах (в последнем разделил первое место с Карповым). А если бы Леонид Штейн больше трудился?..

Мне конечно же не хватает на сцене и Михаила Моисеевича Ботвинника. Жаль, что он давно решил отказаться от практической игры…

Будь на сцене те трое ушедших и, слава богу, здравствующий, продолжающий жить напряженной творческой жизнью Ботвинник, перед зрителями предстали бы самые яркие представители всех поколений, которые способствовали расцвету и, не побоюсь сказать, могуществу нашей шахматной школы. Стоит приметить, что кроме Ботвинника и американца Роберта Фишера в командах выступали все послевоенные чемпионы мира – Василий Смыслов (сборная старшего поколения), Михаил Таль, Тигран Петросян, Борис Спасский и, наконец, Анатолий Карпов (все – первая сборная).

Ботвинник, став в 1948 году первым советским чемпионом мира, три года спустя отбивал посягательства на свой титул в матче против Давида Бронштейна (я уже тогда как журналист был, пусть и с боку припека, причастен в какой-то мере к этому событию – боже, как быстро летит время – ужас, ужас!..).

Мне не нужно рассказывать вам, каким был молодой Дэвик – он почти не изменился, разве что потерял шевелюру. Все та же нервная, торопливая походка, все те же быстрые суетливые движения руками, словно он то и дело засучивает рукава…

Изменилась игра? Нет, игра, пожалуй, та же, а класс, особенно в разыгрывании эндшпиля, может быть, стал и выше – не та сила. Но в отдельных встречах, как, например, с Артуром Юсуповым, хитроумный Одиссей, ловкий и увертливый, сумел напомнить, каким он был в молодости.