Я сидел уже не во временно расположившемся здесь пресс-центре, а в гримерной, этажом ниже была не клубная сцена Центрального Дома культуры железнодорожников, где на месяц были установлены шахматные столики, а театральные подмостки, на которых выступают представители театрального либо эстрадного искусства. И тогда уже и ансамбль высшей лиги представился мне театром, в котором действуют актеры (они же и режиссеры) шахматной сцены, выступающие в каждом туре в разных спектаклях, в разных амплуа. И, как и всякие большие актеры, не просто играющие свою роль, но и живущие на сцене, ибо шахматы – их жизнь…»
Большой сбор
Зима 1981 года. Я сижу в зале Дворца тяжелой атлетики ЦСКА, где борются в матч-турнире четыре сборные команды СССР по шахматам: первая, вторая, молодежная и команда, деликатно именуемая сборной старшего поколения.
Во все времена и во всех сферах человеческой деятельности слово «ветеран» имело почетный смысл – в шахматах этого слова чураются. Как женщины, шахматисты скрывают свой возраст. И зря. Эмануил Ласкер в 66 лет занял третье место в очень сильном II московском международном турнире; 50-летний Михаил Ботвинник в матч-реванше на первенство мира разгромил Михаила Таля, который был вдвое моложе; Василий Смыслов в 63 года выступал в финальном матче претендентов на мировое первенство…
Шахматное действо, происходящее сейчас на баскетбольной площадке, где расставлены столики, никак не хочет локализоваться, да и мной владеют ретро-настроения, которые заставляют сбиваться иногда на элегическую тональность, в то время как описываемые события требуют, казалось бы, жизнеутверждающего духа.