В его время уже не женились на наследнице трона пастушеского края, да к тому же сироте, без определенных видов и расчетов. Царь познакомился с царевной несколькими годами ранее, когда она была совсем еще юной девушкой. Это произошло в святилище на Самофракии, одном из центров античного мистицизма, а сверх того — еще и панэллинизма. Но едва прошли свадебные торжества и первые излияния чувств, что имело место зимой 357/56 года, как Филипп предоставил супругу своим благочестивым занятиям, а также ревности, а сам погрузился в пучину политических амбиций.

Дипломатия, административная деятельность, завоевания, охота, рыцарские попойки — все это интересовало его куда больше, чем громадные ужи, которыми окружала себя его супруга и которых она чуть ли не приносила на царское ложе. Не будем даже пытаться себе представить отвращение, которое должен был испытывать муж, вынужденный разделять ложе со змеей. Одно несомненно и засвидетельствовано историками: Филипп официально выказывал Олимпиаде те знаки внимания, которые полагались ей по рангу, но любил ее все меньше и меньше. И если уж ей довелось родить от него сына, ему следовало как можно скорее лишить мать возможности воздействовать на ребенка. Похоже, что рождение сына никак не отразилось на Филиппе. Он завершил кампанию, которую вел против пеонов в области нынешнего Титова-Велеса в Югославии и высокогорной долины Вардара, и явился на него поглядеть и признать месяцем или двумя позднее

Бессобытийное, ничего не объясняющее детство. Младенца поручили кормилице по имени Ланика (усеченная форма от Гелланики?), замужней женщине из высшей македонской знати. Ее младший брат, Клит Черный, возглавил в будущем царский эскадрон, спас при Гранике царя и стал его доверенным лицом, а впоследствии — жертвой. Можно полагать, учитывая необычное имя этой дамы, а также то, что царь иногда переходил на местный диалект, что первые свои слова он произнес по-македонски¹⁰, хотя вскоре сделался двуязычным.