Он по-заячьи завизжал, скособочился и, зажимая рану, прыгнул куда-то в сторону… Парень с русым чубом, выругавшись про себя, снова поднял револьвер, посылая в дергающуюся фигуру пулю за пулей, пока та не затихла посреди мостовой. Двое тут же подскочили к трупу. Илья Иванович нетерпеливо перевернул тело на спину, сорвал фуражку и шарф, глянул в мертвые зрачки, в которых навсегда поселился суеверный ужас. И проговорил:

— Это не он.

Двое боевиков смотрели друг на друга, еще не желая верить в провал операции, еще надеясь на чудо…

Улица, до того момента сонная и тихая, вдруг ожила. Раздались полицейские свистки, праздная пара — мужчина и женщина — с пугающей быстротой выхватили револьверы, внезапно оживший «пьяница» бросился к стрелявшему.

— Засада! — крикнул парень с русым чубом, выпуская оставшиеся патроны веером по улице.

Посыпалось разбитое стекло, кто-то завизжал, заржала лошадь, унося прочь мертвого кучера. На террориста навалились сразу несколько человек. Он еще отбивался, кричал что-то отчаянное, потом внезапно рванулся, взмахнул рукой… На мостовой рвануло, раскаленная вспышка опалила всех, разбросала иссеченные человеческие тела.

Прощай, горько подумал Илья Иванович. Он выстрелил в подбежавшего к нему полицейского, опрокинул ударом кулака второго и кинулся в подъезд, в спасительную темноту.

Пуля разнесла ему коленную чашечку, когда он взбегал по лестнице. Он упал, выронив трость и в горячке даже не ощутив боли — лишь досаду на нелепую случайность. Неудача. Третья за истекший период. Илья Иванович поднял глаза и увидел в дверях квартиры того, чью жизнь пришел взять. Шеф охранки, одетый в поношенное пальто, словно какой-нибудь мастеровой или пролетарий с завода, держал в руке именной наган. Ствол еще дымился. Илья Иванович попытался было прицелиться, но глаза отказали — фигура во мраке потеряла четкие очертания, стала растворяться, поплыла… Снизу послышался топот сапог, кто-то крикнул: «Осторожно, ротмистр, он вооружен!»