Она знала о готовящемся покушении — третьем по счету. Знала, кто должен был пасть его жертвой. И даже то, что акция была намечена на ближайшие сутки (возможно, на сегодняшний вечер).

Она с трудом вышла из подъезда и встала без сил, прислонившись спиной к стене, глядя на ряд мрачных серых домов, слушая, как большие круглые снежинки опускаются на мостовую и тают в черной воде у каменного причала… Следовало бы поднять повыше воротник и спрятать озябшие ладони в муфточку… Но нет, она дышала полной грудью, подняв бледное лицо к небу и шепча молитву одними губами.

— Вам плохо, барышня?

Какой-то прилично одетый господин в темном клетчатом пальто и английском котелке, с тяжелой тростью осторожно, чтобы не напугать, тронул ее за локоть.

— Простите, что обращаюсь к вам. Мне кажется, вы больны. Вам не нужна помощь?

— Нет, нет, — поспешно ответила она. — Все в порядке.

— Вы уверены? Может быть, кликнуть извозчика?

— Я лучше пройдусь. Извините.

И пошла по набережной, не оглядываясь. Разбитной малый с русым чубом, выбивающимся из-под шапки, в распахнутой душегрейке, проходя мимо (видно, хорошо «посидел» в ближайшем кабачке), подмигнул господину с тростью:

— Хороша, а, ваше сиятельство?

— Кто такая, знаешь?

— Как не знать-с. Супруга Вадима Никаноровича Донцова — у него заведение на Васильевском и две гостиницы на Литейном. Уважаемый человек.

— А жена-то «уважаемого человека» одна по вечерам гуляет… Кажется, она из этого дома вышла?

Парень озадаченно почесал в затылке.

— А ведь верно. Что делать-то, Илья Иванович? Проследить?

— Времени нет. Все на местах?

— Все, — лицо парня сделалось серьезным и сосредоточенным. — Начинаем?

Господин с тростью оглянулся вокруг, профессионально отмечая детали: темное окно дома напротив, свет из полуоткрытой двери трактира, пьяный (по виду мастеровой), мирно посапывающий у порога. Праздная парочка — проходит мимо и брезгливо отворачивается, женщина зажимает хорошенький носик и что-то вполголоса говорит спутнику…