Чужие запахи (и следы) поначалу сбивали и Маканина. Не сразу почуял он на затоптанных столичных асфальтах свежий и острый запах своей тропы. Нескоро и осознал, что удивительный его способ добывания золота истины в одиночку, посредством не нужной трезвому артельному уму интуиции, и где — на уже обшаренных, забракованных далеко ушедшими «скороходами» пустых местах, и есть его особый, отдельный путь, его особая заветная тропа.

Среди найденного Маканиным на этой тропе есть и диковинные «самородки». «Предтеча» чем-то напоминает главную Лешкину находку: «известный уральский самородок… в виде оленя, как бы замершего в высоком прыжке». Герой «Предтечи» лекарь-знахарь Сергей Степанович Якушкин в прыжке не удержался — слишком тяжел и нескладен для такого, оленьего, прыжка. Но ведь были же, были и высота и прыжок, не на ровном месте споткнулся предтеча, с высоты преждевременно рухнул!.. Есть в маканинской старательской «котомке» самородки и помельче, и формой попроще: «Утрата», «Гражданин убегающий», «Антилидер», «Голубое и красное». И золотой песок в руки шел: «Отдушина», «Река с быстрым течением», «Полоса обменов», «Один и одна». И иные вещи в книгах Маканина встречаются, не имеющие «золотой пробы»: «Портрет и вокруг», «На первом дыхании». В.Бондаренко точно обозначил их «родословные корни»: кино, плутовской роман, городской анекдот. Конечно, и они сделаны твердой маканинской рукой (переведенная на немецкий повесть «На первом дыхании» вошла в ФРГ в число «бестселлеров»). И все-таки сделаны словно бы в промежутке, в те моменты, когда, раздраженный слишком сильным «городским шумом», Маканин переставал слышать запах своей тропы…

Сложность ситуации усугублялась тем, что Маканин, как и его герой Леша-маленький, одновременно и отставал от всех прочих, и этих прочих опережал, правда, в отличие от легендарного старателя, уж он-то, Маканин, и все выгоды, и всю дискомфортность подобного «совмещения» очень даже осознавал!..