Артём непроизвольно вздрогнул, моментально покрылся потливой жаркой испариной страха: «Чехи!» Он кинулся на землю спиной, как сидел, схватил автомат, переворачиваясь, сорвал предохранитель. Вентус успел перепрыгнуть через балку, залёг рядом с Ситниковым…
Из кустов, цепляясь штанинами за колючки, матерясь и ломая ветки, шумно, как медведь, вывалился Игорь, бормоча что-то про «чёртовы чеченские кусты, нерусь колючую…».
Артём выматерился. Поднявшись с земли, начал отряхивать грязь с бушлата, прилипшие к штанам мокрые пожухлые травинки.
Увидев его, Игорь обрадованно раскинул руки:
– Здорово, земеля! А чего здесь связь делает, какими путями? Ты же в штабе должен быть.
– Да вот на охоту выехали. Дураков всяких отстреливаем, которые по кустам шляются как попало.
– Это ты на меня, что ли, намекаешь? – Игорь подошёл, ткнул его кулаком в плечо. – Ладно, не бузи, земеля, дай закурить лучше.
Игорь был один из немногих по-настоящему близких Артёму людей в батальоне, земеля. Они познакомились ещё в Москве, перед отправкой в Чечню.
Тогда было раннее-раннее невыспавшееся зимнее утро. Под ногами хрустел снег, резкий морозный воздух коробил лицо, а контраст ярких фонарных ламп и ночной мглы резал опухшие после вчерашних проводов глаза.
Артём сошёл с подножки автобуса, огляделся – где-то здесь должен был быть царицинский военкомат. На остановке стоял невысокий кривоногий мужик, пытался прикурить, ладонями прикрывая огонёк зажигалки. Рыжее скуластое лицо с редкой порослью выдавало в нём татарскую кровь.
Артём подошёл к нему, спросил дорогу. Тот усмехнулся: «В Чечню, что ли? Ну давай знакомиться, земеля, – он протянул руку, – Игорь».
Потом, пока их на «газели» везли в подмосковную часть, Игорь всю дорогу без умолку тараторил, рассказывая о своей жизни, то и дело доставал из внутреннего кармана куртки фотографию дочери и поочерёдно показывал её то Артёму, то водителю, то сопровождавшему их офицеру: «Смотри, майор, это моя дочка!» В небольшой сумке, которая была у него с собой, помимо всевозможного солдатского добра оказалось ещё и несколько чекушек, которые он, одну за одной, к всеобщей радости извлекал на свет божий, постоянно приговаривая при этом: «Ну что, пехота, выпьем?»