– А место есть?

– Найдём. У нас фишка сегодня больша-а-ая. – Он улыбнулся, пропустил вперёд Артёма и полез в люк. – Решили ночь на трое ломать, с семи до семи по четыре часа получится. Долго, зато выспаться можно. Устали люди… Под башню вон ложись, на ящики.

В машину их набилось человек двенадцать. На десантный диван с одной стороны накидали тряпья, получилась лежанка. Там разместилось четверо. Двое легли на подвешенные над диваном носилки. Ситников согнал с командирского места дремавшего там наводчика, заснул сидя. Рядом с ним захрапел водила. Кто-то лёг позади них, в углублении для брезента. Наводчик переполз на свой стульчак, примостился, положив голову на коробку КПВТ. Артём пролез мимо него под башню, стукнулся лбом о коробку с лентами, затылком о пулемёт, бушлатом зацепился за боковую турель, втиснулся в пространство между телом спящего пехотного взводного и бронёй, продавил своим весом местечко, завозился на ящиках c патронами. Ящики были навалены на попа, их острые углы резали тело сквозь бушлат, давили на рёбра. Артём поворочался, выбрал себе опору на четыре точки – один угол под плечо, один под задницу, один под колени и один под ступни, голову положил на живот парня, спавшего на месте брезента, шапку надвинул на глаза, ремень автомата намотал на руку.

Было ужасно неудобно. Нутро бэтэра тускло освещалось двумя лампочками, в полумраке, куда ни глянь, везде были навалены спящие тела. «Вот уж действительно гроб на колёсах, – подумал Артём, – братская могила. И придумают же технику. Тут и одному-то не развернуться, не то что двенадцати рылам. Одна „муха“ – и всем конец, в такой тесноте никто не вылезет. Мне так точно отсюда не выбраться. Самое поганое место: под башней, прямо в середине».

Артём закрыл глаза, сквозь дрёму подковырнул пехоту:

– Слышь, мужики, у вас фишка не заснёт?

– Не заснёт.

– А то случ-чего одна «муха» – и напишут маме, что служба у сына не сложилась.