"В самых основах своих рушится мир" - и вместе с ним пал в трех верстах от церкви и мертвый поп. - Из упреков, которые критика делала "Жизни Василия Фивейского", самым существенным было то, что вера, крушение которой представлено у А., не настоящая. Настоящая вера не нуждается в подтверждающих ее чудесах, она простая и непосредственная. Но задавался ли А. символизацией "простой" веры? Простая вера неспособна успокоить сложную, мятущуюся душу истерзанного одиночеством человека наших дней. Не имеют значения и упреки в том, что автор нагромоздил неслыханное в реальной жизни количество ужасов. Ознакомившись с общим строем творчества А., мы знаем, что художественный интерес его терзающего нервы творчества не в правдоподобии, а только в той логической стройности, с которой идет нарастание ужасов, в той последовательности, с которой идет гипнотизация читателя и создание особой кошмарной атмосферы. В этой последовательности сила создателя "литературы ужасов" - Эдгара По; в ней и сила А., многими сторонами своего таланта напоминающего американского писателя. Последовавшие за "Жизнью Василия Фивейского" рассказы "Призраки" (1904) и "Красный смех" (1905) не производили такого потрясающего впечатления. В "Призраках" действие уже прямо происходит в доме сумасшедших, и трудно установить, где "призраки" играют большую роль - в жизни призреваемых душевных больных, или в жизни тех, кто за ними наблюдает? Сумасшедшие - на этот раз веселые и забавные, но веселье в такой степени чуждо А. в каком бы то ни было виде, что рассказ, написанный со всем блеском большого таланта, лишен обычной андреевской силы. Ниже своей темы и впечатление от "Красного смеха". Безумный кошмар газетных известий военного времени уже сам по себе был так велик, что не нуждался ни в каких усилениях, не нуждался и в той напряженнейшей символизации, к которой прибегал А. "Красный смех" - это злорадный смех проливаемой красной крови. "Он в небе, он в солнце, и скоро он разольется по всей земле" - и все с ума сошли от него.