- Врешь, - усомнился Домашенко. - Откуда ты знаешь, что там написано?

- Нет, не вру. Мичман Шевелев видел. С ним Иван советовался насчет французского языка. А потом рассказал нашим.

- Иван рассказал? - И Бахметьев покачал головой. - Ты что-то путаешь.

- Да нет же! Ты идиот. Шевелев, конечно. Он у нас в прошлом году капралом был. Ну и рассказал по дружбе.

- Спасибо, - сказал Бахметьев. - Теперь все ясно. А то я испугался, что ты Арсен Люпен и выбалтываешь свои секреты.

- Я? - ахнул Патаниоти. - Арсен Люпен?

Сразу же распахнулась дверь из классного коридора, и в нем появилось темное лицо Ивана Посохова. Одно мгновение была пауза. Потом Посохов широко улыбнулся и закивал головой:

- Ну-у! Курите-курите! Только скоро будет звонок. - И, продолжая кивать, исчез.

- Фу! - вздохнул Патаниоти, - Напугал.

Но Овцын приложил палец к губам, на цыпочках подошел к двери, осторожно ее раскрыл и выглянул в коридор.

Посохов, согнувшись, стоял у стенки и завязывал шнурки на ботинке. Увидев Овцына, лукаво ему подмигнул, выпрямился и пошел прочь.

Овцын даже отшатнулся назад. Слишком необычайным и страшным показался ему подмигивающий Иван.

- Вот черт! - негромко сказал он. - Подслушивал.

- Наверняка, - согласился Домашенко, - такая у него натура, и, подумав, добавил: - Впрочем, я тоже хотел бы знать, кто этот самый Арсен Люпен.

- Зачем? - спросил Бахметьев.

- Я бы посоветовал ему бросить это дело. Слишком оно рискованно.

- Конечно, рискованно, страшно рискованно, - заволновался Котельников и от волнения покраснел. - Ведь это же ужас какой-то. Никогда в нашей истории ничего подобного не случалось, и, если его поймают, его наверняка вышибут.

Бахметьев усмехнулся:

- Вышибут, говоришь? Нет, юноша, здесь пахнет похуже вышибки.