И он все понял. Он всхлипнул и со всех ног бросился к хате:

- Мимо, дядька Мыколы нема! Мамо, дядька нашего немае!..

От этого тоскливого крика Мыколки, от его голоса, полного взрослой скорби и боли, мороз по коже прошел...

Никто не проронил ни слова. Летчики по-прежнему шли плотной группой. Сейчас им предстоял отдых, а завтра - новый бой.

Мои ровесницы

За всю долгую войну мне пришлось побывать дома дважды, и во второй раз это счастье выпало мне после лечения в госпитале, зимой сорок третьего года.

Как-то утром сижу за столом, разговариваю с родителями. Вдруг под окнами скрип снега. Посмотрел в замерзшее наполовину стекло и увидел, что у нашего дома остановилась лошадь, запряженная в сани. Видно, долгий путь проделала со своим хозяином - вся в инее, пар так и валит.

С саней неуклюже встал гость и, тяжело припадая на правую логу, стал ходить вокруг лошади, смахивать с ее спины иней. Затем, привязав лошадь к забору, приезжий укрыл ее старой дерюгой, взял из саней охапку слежавшегося сена и бросил на снег. Лошадь, перебирая губами, сразу потянулась к корму.

Приглядевшись хорошенько, я узнал в приезжем друга детства Андрея Кабанова. Накинув шинель, я вышел из избы.

- Андрей, ты, что ли? - окликнул я Кабанова. - Тебя и не узнать! В полушубке, с черными усищами... Настоящий казак!

Андрей повернулся ко мне и расплылся в улыбке. Мы крепко обнялись.

- Как ты узнал, что я приехал?

- Земля, Сережа, слухом полнится! - Андрей рассмеялся. - В газете прочитал. Гляжу, на фотографии вся ваша семья, а внизу подпись: "Земляки гордятся подвигами на фронте летчика-истребителя Денисова. На его счету уже двенадцать сбитых фашистских стервятников..."

Мы вошли в избу. Гость поздоровался со стариками, снял полушубок и, потирая руки, сказал:

- Ну и морозец сегодня. Крещенский!

Видно, по серьезному делу Андрей приехал, коль с погоды начал. Мы присели на лавку у окна. Я спросил: