Лейтенант этот был явно не из числа просителей. Он и держался-то иначе как-то самостоятельно, уверенно: эдакий утес посреди бурного течения; хотя по званию был самым младшим из присутствующих.

Капитан Кулемин лишь мельком встретился с ним глазами, скользнул взглядом по его фигуре — и это все. Но через несколько минут, разговаривая с Суржаповым, он поймал себя на том, что все время думает об этом парне. Кто он? Как здесь оказался? Почему его не знаю, если наш?..

Лейтенант был невысок: если на метр семьдесят потянет, значит, ему еще повезло, рассуждал Кулемин. И в плечах не ахти что. Но ладный какой! Словно так и родился с парабеллумом на бедре и с финкой па поясе. Кстати, что у него за награды были?.. Дай бог памяти… Кулемин сосредоточился — профессиональная ведь память, все держит! — и вспомнил: ага, «Отечественная война» первой степени… и две «звездочки», Неплохо! Зря, что всего лишь лейтенант. Ну, может, у него так сложилось.

«Так чем же он запал мне в душу?..»

Кулемин еще подумал, и решил: глазами; как смотрел — вот что его выделило; но как держался, независимо, самостоятельно…

Но и этот ответ не вполне удовлетворил Кулемина. Он еще подумал — и понял наконец: улыбка. Вот в чем соль. Когда они встретились глазами, лейтенант чуть улыбнулся, еле-еле; может, у него только губы дрогнули да в глазах изменилось выражение, но какое богатство было в этой мимолетности! — и доброта, и понимание, и радость от узнавания близкой души, и какая-то ироничность, но тоже дружеская, не оскорбляющая ничуть…

Силы в нем много и души, — подвел итог Кулемин. У него издавна была такая манера: судить о людях с первого взгляда. Ему часто говорили, что это занятие рискованное, но Кулемин в душе был игрок, он был готов испытывать свой фарт снова и снова, и если бы даже неудачи шли косяком, все равно бы они его не остановили. Кстати, в общем-то в людях он разбирался неплохо; или ему просто везло на хороших людей; или же можно и так сказать; его собственная душевность, открытость, искренность и доброта привлекали к нему людей, в том числе и не самых добрых, и даже злых; но и эти ценили его общество.