- Что ты хотел украсть в моем доме?

- Ну, я так и думал, что вы собираетесь это сделать, - сказал Джюб. Я вот думал себе: человек, у которого пилы всегда наточены как бритвы и висят всегда на своих местах - такой человек всегда знает, как все устроить. Но я все-таки говорил себе: подожди еще, Джюб, подожди, не прыгай, под ногами пока еще не горит.

- Что ты там такое плетешь? Объясни, что ты этим хочешь сказать?

- Да, да, сэр, я понимаю, что вы собираетесь сделать. Вы подумали: вот наступает зима, урожай собран, дрова нарублены, вот-вот снег выпадет. Так зачем же держать негра, да еще такого, который бренькает на банджо, а?

- А я тебе говорю вот что: я видел, как ты выходил из моего собственного дома. Значит, ты был внутри. А теперь ты не хочешь дать мне прямого ответа, что ты там делал.

- Дело в том, мистер Гилпин, и это святая правда, - банджо не висело на этой стене, когда я вернулся сюда после того, как закончил доить коров. И святая правда то, что я отправился на поиски моего банджо, потому что тут его не было. Но не нашел. А все дело в том что вам просто как-то надо рассчитать меня. Ну и ладно! Давайте мне мои заработанные деньги. Я ухожу, а вы, конечно, беспокоитесь не по поводу какого-то там продырявленного банджо, а по поводу того, что у вас здесь работает чернокожий.

- Ты все врешь, и врешь нахально, - сказал отец. - Собирай свои манатки. И получай свои тридцать долларов.

- Да, аж тридцать долларов! - Джюб улыбнулся во весь рот.

Отец отсчитал нужную сумму, вытащив деньги из бумажника, и положил доллары на постель Джюба.

- И не проси меня дать тебе рекомендации!

- Нет, что вы, мистер Гилпин. Бог свидетель, я и не собирался такого делать.

- Только любовь к ближнему, которую нам заповедал Христос, не позволяет мне отвести тебя к шерифу. Ты, может быть, намеревался спрятаться в комнате моей дочери!

- Просто ушам своим не верю! - Джюб уже запихивал в мешок пару своих выцветших рубашек и залатанные штаны.