На суде Мейлер сказал: "Я считаю, что по одной причине мы не можем назвать "Голый завтрак" великой книгой, подобной "В поисках утраченного времени" или «Улиссу» — по причине несовершенства структуры… Я не имею представления о том, каким образом скомпонована эта книга. Ее компоненты отличаются друг от друга так, что создается впечатление пира, где поданы тридцать, а то и сорок блюд. Их можно подать в любом порядке".

Берроуз разрушил форму классического романа. Содержание "Голого завтрака" просто не могло в нее вместиться. Впрочем, трудно было бы представить классический (по форме) роман, написанный на "подзаборном диалекте" (по выражению Мейлера), виртуозное владение которым демонстрирует Берроуз в своих книгах. И именно то, что Мейлер именует "несовершенством конструкции", можно назвать едва ли не самым главным изобретением автора. "Принцип монтажа" полностью отвечает задаче, стоящей перед ним (стремление как можно точнее и убедительнее передать состояние психики наркомана) и удачно сочетается с используемой лексикой. Можно сказать, что в этом случае форма настолько адекватна содержанию, насколько это было необходимо Берроузу для достижения ожидаемого от книги эффекта (а ведь он на него, конечно же, рассчитывал, "работал на скандал", иначе чем же еще можно объяснить реплики, обращенные к Читателю, раскиданные по всему тексту удочки, на которые с мазохистской покорностью ловится каждый, в Тишине, в поисках открытых дверей, в поисках Входа)…

Керуак назвал Берроуза "самым великим сатириком со времен Джонатана Свифта". И подобно Декану Свифту, чей "метод отвращения" он сознательно копирует, автор "Голого завтрака" не боится ни поучать читателя, ни иронизировать и издеваться над ним (Берроуз не собирается никого жалеть или щадить), ни раскрывать перед ним замысел (точнее сказать, умысел, сразу замеченный американским правосудием) своего произведения.