Пришел домой. Отец знал, что я посещаю аэроклуб, матери пока об этом не говорили. Она не сразу и поняла, почему я появился в таком виде.
- Мама, .поздравь меня, я сегодня впервые, понимаешь, сам поднял самолет в воздух...
И тут до нее все дошло, она прижалась к моей груди, заплакала.
Мама, мама...
Много перенесла ты и выстрадала, мало радостей выпало на твою долю. Думала, что хоть сын будет рядом - утешение в жизни. А его потянуло в небо. И тут ничего не изменишь, раз небо, на которое раньше лишь богу молились, властно влечет к себе людей, покоряется им.
Небо действительно разлучило нас. Осенью 1940 года начальник аэроклуба майор Палло поздравил нас с успешным окончанием учебы, впереди - летное училище. С той поры я редко виделся с родителями. Сейчас в живых только мать Елена Лазаревна. Ей девятый десяток, живет она в нашем родном селе. Отец умер после войны, прожив восемьдесят лет.
Я получил назначение в Батайскую авиационную школу. Здесь готовили летчиков-истребителей.
С декабря 1940 года началась моя действительная военная служба.
Батайск - тогда небольшой уютный городишко, неподалеку от Ростова-на-Дону. Это второй новый город в моей жизни. Потом их будет много. Но Астрахань и Батайск займут особое место в памяти - здесь я преодолевал первые ступеньки на тернистом пути в небо.
В школе летчиков порядок строже. Выросшему на привольных волжских берегах к нему не просто приспособиться. Я вначале пошел было "в гору" - назначили командиром отделения, затем - старшиной звена. А потом - бац - пять суток гауптвахты. Пострадал за доверие и простодушие. Дело было так. Старшина отряда Цоколаев не любил сам проводить строевые занятия - поручал это иногда мне. А какой у меня командирский опыт? Пожалуются один-другой из курсантов, что ноги натерли, - верю, освобождаю их от занятий. Командир эскадрильи вдруг взял и проверил - все оказались здоровыми.