За мангалом стоял армянин в грязной от копоти поварской куртке, голова опущена, смуглая лысина блестит на солнце. На шампурах мясо под нежной румяной корочкой, запах такой, что слюнки только успевай сглатывать.

– Эй! – крикнул ему Кирзач.

Но тот быстро глянул на него и отмахнулся небрежным движением руки. Дескать, не мешай.

– Ты что, не понял?

Кирзач выдернул из-под куртки пистолет, высоко задрав ствол, передернул затвор и выстрелил в пластиковую бутылку с водой, что стояла на столике у мангала. Выстрел оказался точным, и бутылка упала шашлычнику под ноги, заливая водой обувь.

– Видал? – ощерился Кирзач, торжествующе глядя на Джека.

На рынке шумно, к тому же за трибунами стадион, беговые дорожки вокруг футбольного поля; мало ли, может, из стартового пистолета пальнули. Впрочем, ему все равно, кто что подумает. И на ментов плевать.

– Да вижу, – мхыкнул Джек, взглядом показывая на краснолицего мужика, что торопливо поднимался из-за соседнего столика, чтобы поскорей убраться из кафе.

И этот мужик был не одинок в своих желаниях. Что ж, меньше народу, больше кислороду. И шашлычник тоже сообразил, кто пожаловал к нему на огонек, торопливо, вприпрыжку подошел к столику, заискивающе склонил перед Кирзачом голову.

– Что желаете?

– Шашлыка желаем. И пива. Да побольше, побольше! Жрать, мужик, так охота, что пристрелить тебя хочется… Ты еще здесь?

– Один момент! Один момент!

Насколько аппетитно выглядел шашлык, настолько же он оказался вкусным. А может, Кирзачу так хотелось есть, что даже кусок сырого мяса мог показаться ему верхом кулинарного изыска…

Наелся он от пуза. И пивком всласть себя побаловал. И еще косячок раскурил на сытый желудок. Надо же себя в тонусе держать.

А потом появился Апанас. Резким движением руки Джек смел со стола посуду, освободив место для сумки, набитой деньгами.