И когда грянуло февральское свержение царизма, оно застало их, включая Ленина, врасплох, явилось для них полной неожиданностью — громом среди ясного неба. Когда к Ленину прибежали сообщить эту радостную весть, величайший революционный провидец накинулся на своих осведомителей едва ли не с матом и кулаками, в гневе орал, что этого не может быть, что это провокация и т. п. И поверил, лишь когда принесли газеты. Совершенно растерянным большевистским вождям предстояло возвращаться в Россию с полным непониманием политической обстановки в ней и какого-либо плана действий.

Единственное, что они отлично понимали, так это то, что нужны деньги и немалые, ибо без них революцию не сделаешь.

По наущению и с помощью старого друга, соратника по путчу 1905 г., миллионера, мудрого еврея Парвуса Ленин заключил тайный договор с германским Генштабом: после захвата власти большевики выводят Россию из войны, а Генштаб дает ему сейчас на этот захват и вывод мешки валюты и в запломбированном вагоне перевозит его с ними и его соратниками из Швейцарии в Россию через воюющую с ней Германию.

С мешками денег, полученными от американских олигархов, вернулся в Россию и Лейба Троцкий.

Однако после возвращения кроме иностранных денег у большевистской верхушки больше ничего не было.

В рядах вышедшей из подполья и фактически развалившейся партии насчитывалось около 25 тысяч членов, тогда как в партии эсэров — во много раз больше, в кадетской партии — более 400 тысяч. Она не имела малейшего влияния на политическую ситуацию в стране, не имела малейшего авторитета, поддержки среди рабочих, не говоря уже о крестьянах, которыми верховодили эсэры. К тому же в ней господствовал идеологический разброд, раскол на различного рода группировки, кланы. Еще большие разногласия, противоборство, склоки царили среди ее руководителей.

Учтя это, Ленин решил, что большевики должны, прежде всего, немедленно заявить о себе, о своем существовании, наличии, привлечь к себе всероссийское внимание.