Только теперь она заметила меня.

- Прошу вас, мистер, не пускайте сюда ни одного журналиста. Я не хочу их видеть. Мне нечего сказать им...

- Будьте спокойны, миссис Джойс.

В этот момент раздался звонок у дверей квартиры. Я очутился возле них одновременно с чернокожей добродушной горничной. Вошел довольно пожилой господин: он держал под мышкой ящик с инструментами. Тихим голосом он спросил:

- Нужен ли вам врач? Мне сказали, что здесь кто-то заболел.

Я вежливо выпроводил его. Я был изумлен как фактом его прихода, так и тем, что в Америке есть врачи, от которых так легко отделаться. Но размышлять было некогда. Доктор Бэйндзен появился в салоне. Я, конечно, слушаю его с сугубым вниманием:

- Миссис, - сказал он, - первый осмотр трупа дает мне основание думать, что причина смерти вашего мужа - отравление.

Итак, предчувствия миссис Джойс не обманули ее. Сгорая от гнева и с величественным жестом отчаяния, она закричала:

- Я была уверена в этом! Ах, я предчувствовала это! О, боже мой! Вам, наверно, известно, что послезавтра мой муж должен был давать свои свидетельские показания перед верховной следственной комиссией в связи с незаконными действиями во время выборов в апреле сего года, когда бандиты нахлынули в избирательное бюро, где был выбран мой муж, с целью помешать его избранию и попытаться обеспечить победу тех, кто покровительствует им... Бандиты не хотели допустить, чтобы мой муж дал свои показания и назвал некоторые имена. Вот почему они умертвили его... Какой ужас!

- Успокойтесь, миссис.

- Впрочем, мой муж сам долго колебался, называть эти имена, или нет. Впервые, когда полиция спросила его, кто виновен в незаконных действиях, он ответил: "Нет, простите, я не могу сказать. Я слишком дорожу своей жизнью!" Ах, если бы вы знали, как он любил жизнь, мой незабвенный муж, такой добрый, такой лояльный! Вчера он уехал в весьма веселом настроении, заявив мне, что вернется поздно.