Все сильные игроки «Торпедо» — на полную команду их, впрочем, никогда не набиралось (и рядом с талантами вполне уверенно чувствовали себя посредственности, которых в динамовском, спартаковском или армейском составе трудно было вообразить) — неизменно подчиняли себя одной-единственной звезде. Александру Пономареву. Ворота защищал голкипер с легендарной довоенной известностью Анатолий Акимов, прежде выступавший за «Спартак», а сезон тридцать девятого года и за «Динамо». Но, хотя в списке лучших за сезон сорок восьмого Акимов опережал Хомича и Никанорова, все понимали, что в команде автозавода имени Сталина он завершает карьеру. Пономарев же настолько пользовался авторитетом, что про его годы никогда и не заговаривали. Да и манера «Пономаря» играть, всех вокруг подчиняя и превращая в поддужных, подносящих снаряды, возрастом никак и не лимитировалась.

Невысокий крепыш, в силу свежих тогда военных ассоциаций напоминавший удивительно маневренный танк, являл собою идеал центрфорварда таранного типа. Гурманы на словах предпочитали ему более тонких в розыгрыше Федотова, Пайчадзе, Бескова или вдохновенного дриблера Боброва. Но Александр Пономарев запросто выдерживал конкуренцию с ними, а в очных поединках мог выглядеть и предпочтительнее. Вышеупомянутые конструкторы и лидеры не имели такой власти над партнерами, как торпедовский капитан. На поле он ассоциировался не только с боевой машиной, а и с могущественным директором автозавода Лихачевым (после разоблачения культа Сталина ЗИС переименуют в завод имени Лихачева и сегодня он по-прежнему ЗИЛ). Болельщики кричали с трибун: «Саша, распорядись!».