Его игру можно смело принять за единицу торпедовского стиля — типа вольт или ампер…

И Пономарев распоряжался. Тренеры отходили на второй план.

В середине пятидесятых в «Торпедо» заиграли сразу два форварда, превосходившие, на мой взгляд, одаренностью Александра Семеновича. А чуть позже к Иванову и Стрельцову присоединился и выдающийся правый край атаки Слава Метревели… И опять о линии нападения говорили больше, чем о тренерах. Хотя один из тренеров — Виктор Маслов — котировался уже на равных со знаменитостям и своего цеха. И лишь отсутствие побед в чемпионатах мешало до конца понять его истинное величие. Результата этот специалист ждал дольше, чем кто-либо из равных ему по дарованию коллег, но дождался небывалого эффекта, под которым, однако, смог смело бы поставить свою авторскую подпись, уже без ссылок на звезд, определявших уровень игры. Он впервые создал команду — звезду в чистом, то есть оптимально сбалансированном виде.

Буквально за сезон произошло превращение «Торпедо» в суперклассную команду, даже болельщиков самых популярных клубов очаровавшую диктатурой стиля во всех подробностях игры. И убедительным изяществом побед. С чемпионом страны пятьдесят девятого года московскими динамовцами в сезоне шестидесятого торпедовцы встречались пять раз (турнир за чемпионское звание сначала разыгрывался в подгруппах) — и четырежды побеждали при одной ничьей. Тогда же зародился комплекс «Спартака» по отношению к «Торпедо». Игроков автозаводского клуба отличало удивительное отсутствие сомнений в непрерывности своего веселого и фирменного всемогущества. Николай Моношин — воронинский партнер по линии полузащиты — вспоминал, что и после самых ответственных матчей в шестидесятом году ни он, ни товарищи его по команде никогда не чувствовали себя измотанными, выжатыми: с удовольствием поиграли бы еще… И никакого страха перед любым противником — с нетерпением ждали начала матча, чтобы проявить себя в полном блеске. Подобное состояние никогда в последующие годы к ним не возвращалось…