Валерий Воронин образца шестидесятого года не ходил в премьерах, равнозначных Валентину Иванову. Он был не более, чем боевым патроном в обойме мастеров, строго избранных Масловым (даже очень высоко ценимый в «Торпедо» Валентин Денисов, стоящий, по гамбургскому счету, в одном ряду с великими и общепризнанными, не так-то много игр провел в основном составе).

Журналисты ухватились за сочетание Воронин — Моношин. Их непременно вдвоем фотографировали на обложки спортивных изданий, их пытались представить неразлучниками. Но противоречие в игровом союзе Моношина с Ворониным образовалось едва ли не сразу. Моношин восхищал широкую публику — к ней, правда, и годы спустя, примыкает оригинал Владимир Маслаченко, утверждающий, что Валерий скорее дутая величина, а Коля на голову его выше в своем высокотехничном обращении с мячом. Но внутри «Торпедо» его частенько называли «полотером». Кстати, для знатоков журналистская версия о том, что столько значившая для новоявленного клуба линия полузащиты замыкается на Валерии Воронине и Николае Моношине, казалась абсурдной. Они видели, какой неслыханный объем работы совершает Борис Батанов, умевший отпахать и за Николая, которому не хватало выносливости. Кстати, единственный новичок в торпедовском составе Батанов, перешедший из ленинградского «Зенита», был и единственным, кого в сезоне шестидесятого можно выделить наряду с Валентином Ивановым. Борис пришел в «Торпедо» двадцатишестилетним — и в команде, всецело в игровом поведении подчиненной в предыдущие годы Иванову, смело заявил о своей самостоятельности. «Дело не в лидерстве, — говорил мне как-то Батанов, — а в уверенности, что поступаешь правильно. Иванов как привык играть? Он требует: дай ему мяч! И попробуй — не дай… А я возьми и развернись в другую сторону. Вижу: занял он позицию — я ему сразу же мячишко. И он вышел один на один. Забил таким образом с десяточек голов — и больше никогда мне ни слова не говорил.» Когда во Дворце спорта в Лужниках «Торпедо» вручали золотые медали, Валентин Иванов был слегка шокирован ором болельщиков, когда объявили фамилию Бориса. Но, конечно, и в команде-звезде Иванов не переставал быть звездой первой величины.