Слава Воронина начиналась и продолжалась — в непривычных для пуританских нравов тогдашней страны масштабах — именно в «Футболе».

Инициатором, как сказали бы сегодня, «раскрутки» оказался человек, воспитанный главной партийной газетой «Правдой» в обычаях, казалось бы, исключающих подобное, — первый редактор еженедельника Мартын Иванович Мержанов.

Мержанов любил Воронина по-советски, эгоистически идеализируя, втискивая обожаемого спортсмена в реально не существующие рамки придуманной в агитпропе морали. Мартын Иванович мог, например, отстранить от работы с Валерием над статьей — кстати, привлечение Воронина к журналистике было разумным и обещающим, мыслил он о футболе на редкость своеобразно — сотрудника редакции, простодушно обмолвившегося, что выпили они с автором по рюмке коньяку. Редактор счел это клеветой.

В любви мержановской к Воронину отчетливо проступает искренняя идеологизированность — он видел в нем и убедительную антитезу зэку Эдуарду Стрельцову, которого Мартын Иванович всерьез считал человеком аморальным, не желая вдаваться в подробности.

Проявив исключительное по тем временам вольнодумство в решении предъявить обществу советскую футбольную звезду — при том, что понятие «звезда» и само слово это по-прежнему оставались в разряде буржуазных и для нас неприемлемых, — редактор «Футбола» оперировал категориями «Огонька» (в «Огоньке» он тоже некогда работал). Спортсмену, уже поездившему по миру, предлагалось встать на уровень знатного стахановца. Между прочим, обстоятельство, что Валерий Воронин футболист и только, опускалось. Выручило метафизическое присутствие ЗИЛа, чьей командой было «Торпедо».

Зимой Воронин уверял себя и других, что в предстоящем матче против бразильцев они с Пеле друг друга разменяют…