Г. Б. То есть в вашей памяти совсем ничего не осталось?

В.С.Смутно припоминаю: симпатичный, доброжелательный, улыбающийся… Моя мама тоже всегда говорила о нем как о человеке добром, остроумном и веселом. Мне нравилось, когда она рассказывала, как он ходил писать в домик, который она сняла на Золотой улочке. Сестры боготворили Франца. Тетя Элли мне говорила, что я похожа на дядю. «Вся во Франца, вся во Франца», — повторяла она. Мне было восемь, я стояла в ванне и меня распирало от гордости, когда я это слышала.

Г. Б. Ваша мама читала книги своего брата?

В.С. Не знаю. Мама не особенно много читала. А вот дедушка, Герман Кафка, книг сына вообще не признавал — бумагомараньем настоящему мужчине на хлеб не заработать. Когда Франц принес ему свою первую книгу, дедушка якобы сказал: «Положи на мой ночной столик». В нашей семье это была крылатая фраза. Еще одна семейная присказка гласила: «Nicht vor dem Vater — главное, не при отце». Плохие отметки, разбитое колено — всякое могло случиться, но «nicht vor dem Vater». Бабушка Юлия старалась не давать дедушке поводов для гнева. Когда она чувствовала: все идет к тому, что я собираюсь похвастаться какой-либо проказой, то незаметно подавала мне знак и шептала испытанное заклинание.

Г. Б. Ваш сын Войтех несколько лет назад заново перевел «Письмо отцу» Кафки, выбрав обращение «милый папа» вместо «дорогой отец».

В.С. Кафковеды по этому поводу страшно кипятились, хотя один выдающийся германист признал правоту Войтеха. Войтех перевел верно. Насколько я помню, в семье говорилось или «Vater», или «папа». «Отец» никто бы не сказал.