Г. Б. Отец Кафки действительно производил такое грозное впечатление, как это следует из известного письма Франца?

В.С. Я никогда не видела его в ярости, но орать он, без сомнения, умел. Однако ни разу не поднял руки на своих детей. Он обожал их и гордился ими. Все вспоминали о нем с любовью. Несколько лет назад каким-то горе-специалистам взбрело в голову, что дедушка был грубияном и скрягой. Ерунда! Если бы он хотел приспособить Франца к семейному бизнесу, то не позволил бы ему изучать право, а сразу поставил за прилавок.

Г. Б. Но строгим он все-таки был.

В.С. Мы с мамой ходили за покупками к торговцам, которые у дедушки выучились, а потом открыли собственное дело. Они рассказывали, что хозяин был строг, но справедлив. Требовал усердия и аккуратности. Когда стало ясно, что торговца из Франца не получится, дедушка продал свой галантерейный магазин на Староместской площади и купил трем дочерям дом на Вилковой улице в Старом городе.

Г. Б. Чем он занимался после этого?

В.С.Постоянно высчитывал, выгодно ли продал магазин и по хорошей ли цене купил дом. Дедушка толком не умел ни читать, ни писать, но был математическим гением. За обедом развлекал нас, внуков, тем, что свободно складывал в уме семь многозначных чисел. Мы старались давать ему сложные примеры, но едва успевали произнести последнюю цифру, как он уже выдавал результат.

Г. Б. Показывал ли он внукам, как в свое время детям, шрамы от обморожений?

В.С.Когда кто-то из нас ныл, что не может доесть суп, он засучивал штанину и показывал шрамы. Напоминал, что мы должны ценить все, что у нас есть. Дедушка сделал колоссальную карьеру — из коммивояжера своим трудом превратился во владельца магазина оптовой торговли. Он родился пятым ребенком в семье еврейского мясника из Большого Осека и с малых лет вынужден был помогать зарабатывать на жизнь — продавал по окрестным деревням шпильки, ленты, булавки. Ходил босиком, вот и отморозил ноги.