- На что мне твой кавунчик? - подала голос унылая вдовица - Это коли бы я в удовольствие свое жила, взяла бы я у тебя кавунчика. Раньше, когда в Курске жили, мы с Авдеем Никитичем покупали кавунчика, уважал покойник С чаем любил пить. Сядет, полсамовара усидит и цельный кавун... Была-то жизнь, да нисколько не осталось. А что сюда нас Деникин евакуировал, то это только для того, чтобы нам здесь помирать... Что тут за места такие - одни татаре кругом да другие всякие разные... Земля, как доска, сухая, лесу не видать, зверя-птицы не слыхать, коровок и тех редко когда увидишь... Одни тебе овцы да козы, прости Господи! Да и козы как-то не по-русски блеют, видно, татаре их по-своему научили... Ладно, матушка, давай свои пемадоры.

- А что, дядя, денег-то небось мало вашему брату солдату платят? - спросил Борис.

- И-и, барин, куда там много! - вздохнул солдат. - При царе-то платили семь рублей пятьдесят копеек в месяц, а нынче, если на "колокольчики" пересчитывать, то меньше выходит...

Борис жевал пирог, поглядывая по сторонам. Базар прошли, начались грязные узкие улочки, поднимающиеся постепенно вверх, к центру. Борис осторожно повернул голову. Солдат закинул винтовку за плечо и вытирал разгоряченный лоб.

- Ты вот что, дядя, - повернулся Борис к конвойному, - ты отведи меня тут, в сторонку куда-нибудь. Приспичило мне, а на улице-то ведь не будешь...

- Знамо дело, - откликнулся солдат, - на улице несподручно...

Они зашли в небольшой тупичок, отгороженный с двух сторон высоким забором. Борис вынул деньги и протянул их солдату. Тот выпучил глаза и взял с сомнением, а Борис уже, не тратя времени даром, рванул с его плеча винтовку.

- Ты погоди, погоди, - забормотал солдат, - ты дай мне по носу. Слабый у меня нос, чуть что - сразу кровища хлещет...