В отношении же политики они ограничиваются толками о белой Арапии, да «о венской конареве, на которой сидело видимо-невидимо французских принцев и немецких императоров». Газеты, по их мнению, господа сочиняют от нечего делать, мо-мо разводят. Остаются школы. Плоды от школ еще представляются в будущем, но каковы будут эти плоды? Бог знает. «Домашняя беседа» в одном из недавних своих выпусков ликовала, что «теперь в (известных ей) школах уже не объясняют, солнце ли около земли ходит или земля обращается около солнца». Стало быть, русскому народу полезно не знать этого; недаром славянофилы ставят его каким-то выродком из человеческого рода и сулят ему особые судьбы. Мы, конечно, не знаем, какой совестный судья г. Аскоченский, и совести его не касаемся; до такого злорадства доходят люди не совестью, а умом, но неужто же Сквозник-Дмухановский даром повторяет в каждом представлении «Ревизора», что «иной ум хуже всякого безумия»? Право, все это очень странно.

<ВНУТРЕННЕЕ ОБОЗРЕНИЕ>

С.-Петербург, среда, 14-го февраля 1862 г

При нынешнем говоре о сословных преимуществах позволим себе упомянуть о сословной равноправности перед законом не только уголовным, но и имущественным. Материалом для этой заметки нам служит последняя книжка «Журнала Министерства юстиции» (январь м<есяц> 1862 года). Мы с удовольствием встретили в этой книжке официального министерского журнала мысли о необходимости дать в нашем законодательстве приличное место народным юридическим обычаям, заменяющим до сих пор все писанные законы при всех сделках, совершаемых народом без участия «приказных людей». В основании статьи, развивающей эту мысль, лежит верование, что «русское право, в обширном значении этого слова, должно идти своим путем, иметь свое самостоятельное развитие, своеобразную историю этого развития, бок о бок с развитием народной жизни».