Это не требовало комментариев. Нат промолчал.

Вы очень замкнутый тип, весь в себе, заметил Гиддингс. Это не тот ли тихий омут, где черти водятся? Ну ничего.

На мгновенье он задержал взгляд на Башне, царившей вдали.

А ещё я потерял там пару друзей. Это случается на каждой большой стройке. Он снова взглянул на Ната.

Вы помните Пэта Яновского? Нат медленно покачал головой.

Он шагнул в пустоту на шестьдесят пятом этаже и разбился в лепешку на бетонном крыльце внизу.

Ах, этот... припомнил Нат.

Это был такой огромный поляк, продолжал Гиддингс, добряк и флегматик, казалось, он никогда не спешил, но работал всегда отлично и добротно, потому я был так потрясен. Если человек не в состоянии объяснить происшедшее, оно никак не идет из головы.

В голосе Гиддингса, в его интонации слышались следы пережитого потрясения. Нат наконец спросил:

Что вы имеете ввиду? Но это не возымело эффекта.

Обычно, продолжал Гиддингс, человек может представить, почему кто-то что-то сделал. Когда читаю об ограблении банка, говорю себе: "Этому бедняге понадобились деньги, и он не нашел другого выхода". Это не оправдывает его, но вносит хоть какую-то ясность. Он на мгновенье замолчал. Взгляни-ка на это.

Из нагрудного кармана вельветового пиджака Гиддингс вынул толстый конверт, бросил его на стол и с деланным равнодушием наблюдал, как Нат берет конверт, открывает его и высыпает содержимое. Свернутые чертежи, ксерокопии на глянцевой бумаге, листы, полные формул, чисел и разных технических пометок.

Нат поднял на него глаза.

Внимательно посмотрите на это, предложил ему Гиддингс.