В целом же пассажи такого типа раскиданы по всей книге; приведу только один (1. С. 205–206): дескать, в новых отраслях (в авиации, в танках) вредительства меньше, чем в старых (артиллерия или пути сообщения), потому что в последних работает много «старых (царских. —Д. В.) кадров», их, конечно же, «почистили, да не всех». Мы еще увидим опровержения этого тезиса самим же Лаврентием Павловичем, но сам примитивно-классовый подход интересен. Мы говорили о ненависти к новой России, но и к старой ее тоже более чем достаточно — по крайней мере у комментатора.

Чего стбит хотя бы фраза о «русских» (кавычки Кремлева. — Д. В.) царях. На этой фразе вообще необходимо остановиться подробнее. Рассказывая о неудачной Харьковской операции (май — июнь 1942 г.), Кремлев цитирует известного физика (а во время Харьковского сражения — гвардии майора) О. Д. Казачковского (как и всегда у него, без ссылки на источник): мол, неудача вызвана тем, что наступающие захватили склады, приготовленные немцами для своего наступления, а там был в том числе и шнапс; вот и «отметили». И комментирует: тут надо винить «расейский» «ванькизм», веками воспитывавшийся в определенной части русского народа «русскими» царями (2. С. 50–51).

Здесь мы с удивлением остановимся. «Ненавидеть Сталина — значит ненавидеть Россию», — с некоторых пор, как уже отмечалось, любят повторять поклонники «вождя народов». Но вот конкретный пассаж, после которого нельзя не спросить: ну и кто считает русский народ пьяным быдлом? И кто ненавидит Россию?

Даже если все сказанное о пьянстве и «российском ванькизме» правда, то позволительно спросить: неужели за четверть века своей власти большевики не смогли навести порядок хотя бы в этом вопросе? Чем бороться с по большей части вымышленными заговорами (о фантазиях Сталина, Берия и Кремлева в этой области мы еще будем говорить неоднократно), боролись бы с таким размахом против пьянства!