Песня стала нетаинственной и неинтересной. Вообще Найси замечал за внешним миром удивительное свойство: все, что казалось поначалу ярким и притягательным, при ближайшем рассмотрении тускнело и выцветало. То, что завлекало и от чего захватывал дух, становилось понятным и знакомым, и тут же в глаза лезли всякие недостатки, которых раньше почему-то не было видно. Тогда Найси стукал себя по лбу и говорил "Опять фигня какая-то!". Приходилось искать что-то новое и наделяться, что хоть оно не подведет.

Так же бывало и с людьми. Взять того же Колбаскина. Поначалу Найси просто млел от него: этакий гуру, или, по-ирландски выражаясь, сенхан, который глаголит правильные вещи, в которых, конечно же, разбирается только он один. А потом оказывается, что это всего лишь очередной облом, человек, который на чем-то своем зациклился и повторяет одно и то же, как заведенный. Ну почему люди все такие? Других что ли не делают? То же самое было и девушками. В каждой поначалу мерещилась какая-то загадка, с каждой было поначалу ну просто безумно интересно! Хотелось сделать ей приятное, хотелось душу ей всю отдать… А потом начиналось: то одно, то другое. То одна без тебя не может и названивает каждый день, пока не надоест со своим вниманием и заботой, то другая хочет, чтобы ты все для нее делал, в лепешку разбивался ежедневно, а ты в мальчика на побегушках превращаешься, то третья… С третьей постоянно что-то случается и ты должен то ее утешать то выручать. И главное: не всегда от них легко можно отвязаться.

Ну ладно, эти все… Ладно. Но Дейрдре-то не такая!

– 4 -

В электричке озябший Найси слегка отогрелся. Но сел рядом с Дейрдре, которая зевала, не успевая прикрывать рот ладонью. От свежего лесного воздуха всех разморило, Конхобар спал с открытым ртом, запрокинув голову, а Фергус с Сетантой думали, что бы такого запихнуть ему в рот для пущего прикола.