Фергус предлагал яблоко, а Сетанта – сигарету. И то и другое было не смешно и глупо. Вообще настроение у всех было какое-то подавленное, но вот с чего – никто не мог сказать. Вроде бы все хорошо, но что-то их всех напрягало, как будто они на этот раз сделали в лесу то, чего делать не следовало. Копнули не там? Будто нечистую силу вспугнули. Нет, бред, конечно… А все равно давит.

Дейрдре прижалась к Найси, долго пристраивала голову у него на плече. Найси поцеловал ее в коротко остриженную макушку и прошептал:

– Слушай, у тебя с предками как?

– Нормально.

– А они отпустят тебя денька на три?

– Куда? К тебе?

– Нееее! У меня маман совсем крышей поехала. Затрахала меня уже. В Питер.

– А что мы там будем делать?

– По Невскому гулять. На кораблике кататься.

– А жить где?

– У Сашки Денье. Я про него тебе рассказывал, он классный, к нему всегда вписаться можно. Он меня давно звал.

– А это удобно?

– Если бы не удобно было, он бы не звал. У него квартира большая такая, в старом доме на Шпалерной. У него вечно кто-то тусуется, люди приезжают, живут неделями. Главное, интеллигентная такая семья, а кого только к ним не заносит. Увидишь… А сам он такой прикольный! Я сначала думал, что он еврей: маленький такой, черненький, нос как полагается, а оказалось, что у него все русские, только прадедушка француз. Он мне фотку показывал своего прадедушки в молодости – ну вылитый Сашка.

– А что он вообще делает?

– Историк. На третьем курсе уже. Хочет курсовую по истории Французской революции писать Он все копает-копает, пытается свои семейные архивы раскопать. Этот его прадедушка приехал в Питер еще до революции, строил там чего-то; инженер был или типа того. Ну а потом революция, все дела, он остался в России, все что было, у него отняли, он себе только архив оставил.