– Несколько вечеров, пока шли к порту. Понятно, почему мне показалось, что мы старые знакомые!

– Не выдумывайте. Лучше скажите, как вам программы?

– Нравятся. И голос ваш тоже нравится. Странно, что я его не узнал.

– В эфире голоса звучат иначе.

Музыка заиграла снова, и мы потанцевали еще. Сью и Эрика я не заметил.

– А как насчет того, чтобы покритиковать? – спросила Мери.

– Критиковать неохота. Ну, может, маловато Эллингтона. Эллигтона всегда не хватает. Многовато «Не загоняй меня в ловушку». Я обожаю и Кросби и Кола Портера, но содружество двух гениев могло бы оказаться плодотворнее.

– Согласна, однако многим нравится. Кстати, лучшие вещи Эллингтона нелегко раздобыть. На прошлой неделе я разбила «Портрет Берта Уильямса», села и разревелась.

– Кто-нибудь должен срочно меня ущипнуть. Девушка из моего сна обожала «Портрет Берта Уильямса».

– Если вас ущипну я, вы рассердитесь. Я ужасно больно щиплюсь. А что за сон?

– Я видел сон. Я вообще часто вижу сны. Этот оказался вещий.

Мери чуть отстранилась и посмотрела на меня в упор.

– У вас недурно получается. Вы давно не сходили на берег?

– Почти год. Довольно давно. Поэтому сны были мне необходимы как воздух.

– Только не говорите теперь, что я вам необходима как воздух. Оказавшись здесь, я поняла, каково это – заменять то, чего не хватает.

– Вы чувствуете себя последней пачкой сигарет из-под прилавка?

– Скорее жалким кусочком мяса, брошенным на съеденье волкам. А мне больше нравится чувствовать себя человеком.

– Я не имею ни малейшего отношения к семейству собачьих.

Мери отвела от меня взгляд, а поскольку мне было приятно, когда она смотрела на меня, я изменил тактику.

– Вы здесь давно?

– Несколько месяцев. Пять с половиной.

– Вы из Огайо, Мичигана или Иллинойса?

– У вас тонкий слух. Жила в Кливленде. Который час?

– Восемь тридцать.