— Вам не кажется, что педагогика не ваше поприще?

— А я и не педагог.

— Кто же вы?

— Автомеханик.

— Что ж не в гараже?

— К детям потянуло.

— Своих нет?

— Не обзавелся.

— Вы бы хотели, чтобы ваш ребенок изучал Великую Отечественную через слово «жопа»?

— Еще я употреблял фамилии Сталин, Жуков, Паулюс, Гитлер. Через слово «жопа» эти дети лучше запоминают. Если я скажу «Сталинградская битва — перелом в Великой Отечественной», они не поймут ни слова. Когда я пришел, они думали, что Троцкий — это директор школы, а Ильич его ласковое отчество. Теперь они запросто шутят на тему любой личности в истории.

— Если ты такой же автомеханик, как и педагог, я бы не доверил тебе даже «Запорожец».

"Тебя бы, козел, в нашу роту на недельку и слово «жопа» стало бы поэзией, — этого я вслух не произнес, хотя хотелось. Тонкошеему кузнечику все-таки удалось задеть меня за живое. Ездил он явно не на «запоре», а вот круче военной кафедры в заштатном «педе» точно ничего не знал. Его нынешнее положение наверняка результат родительских заслуг. Городок этот, хоть и не столичный, но промышленный, со своими бабками, мафией и начальством.

— Свободен, — отрезал кузнечик.

Следующие минут пятнадцать я курил во дворе, на сегодня уроков больше не было. Учебный год только начался, осень стояла изумительно теплая и у большинства еще осталась летняя форма одежды, что было для меня важным, так как другой у меня просто не было. Под скамейкой, где я сидел, валялись два использованных шприца и окровавленная вата. Ну вот, а меня распекают за антипедагогические методы. Да я цветочек рядом со своими подопечными: не ширяюсь, колеса не глотаю, пью мало.

Того, что меня попрут с нового места работы, я не опасался. Жуткий дефицит учителей был не только из-за задержек зарплаты и непрестижности профессии, но и из-за методов работы в отдельно взятой школе.