По некоторым сведениям Гоголь имел намерение остаться в монастыре. В 1912году оптинский старец Варсонофий (Плиханков) рассказывал своим духовным детям:«Есть предание, что незадолго до смерти он (Гоголь. — В.В.) говорил своему близкому другу: «Ах, как много я потерял, какужасно много потерял, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий невзял меня к себе в скит?»

Если это действительно так, то старец Макарий, вероятно, не мог не напомнитьГоголю о его писательском даре, тем более что Гоголь просил у негоблагословения на свои труды. Сохранилось письмо старца от 21 июля 1851 года(ответ на не дошедшее до нас письмо Гоголя), где он как раз и поддерживаетписателя в его творческих планах: «Спаси вас Господи за посещение нашей обителии за <…> намерение составить книгу для пользы юношества…»

Гоголь был едва ли не единственным русским светским писателем XIX века,творческую мысль которого могли питать святоотеческие писания. Так, в один изсвоих приездов в Оптину Пустынь он прочитал здесь рукописную книгу св. ИсаакаСирина (с которой в 1854 году старцем Макарием было сделано печатное издание),ставшую для него откровением. На полях 11-й главы первого издания «Мертвых душ»Гоголь против того места, где речь идет о «прирожденных страстях», набросалкарандашом: «Это я писал в «прелести» (обольщении. — В. В.),это вздор — прирожденные страсти — зло, и все усилия разумной воличеловека должны быть устремлены для искоренения их. Только дымное надмениечеловеческой гордости могло внушить мне мысль о высоком значении прирожденныхстрастей — теперь, когда стал я умнее, глубоко сожалею о «гнилых словах», здесьнаписанных. Мне чуялось, когда я печатал эту главу, что я путаюсь, вопрос означении прирожденных страстей много и долго занимал меня и тормозилпродолжение «Мертвых душ». Жалею, что поздно узнал книгу Исаака Сирина,великого душеведца и прозорливого инока. Здравая психология, и не кривое, апрямое понимание души встречаем у подвижников-отшельников»